Новости новинок

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пожалуй, после давней премьеры прошло уже достаточно времени, чтобы показать свежий кусок из романа «Зов гордости». Непосвящённым напоминаю, что это первая часть трилогии, которую пишет одна начинающая, но весьма талантливая писательница. По крайней мере я (имеется в виду Дмитрий Константинов), как литературный продюсер получаю массу удовольствия от нашей совместной работы.

Не буду тут развлекаться лишней писаниной, просто напомню, что мир, где разворачивается действие романа — это условный стимпанк с эльфами, людьми и гоблинами. Только все классические стереотипы здесь немного не те, к которым мы привыкли.

PS Предлагаемый отрывок представляет несколько ключевых для всей истории персонажей.

Глава 3. Посильное бремя.

Анлуадд Маннавид предчувствовал потерянный вечер. Не сказать, чтобы это должно было сильно нарушить его планы, но будучи эльфом деловым, он старался избегать бессмысленных поступков. Особенно, если они вели к потере такого невосполнимого ресурса, как время.

Он вздохнул и постарался утешиться мыслью: «Будем верить, что это ненадолго». В конце концов, Теддельмид Глеввин обещал, что встреча не затянется дольше, чем на час. Оставалось надеяться, что с возрастом Тед утратил страсть к дурацким розыгрышам, которыми славился в молодости. А ведь было время…

Анлуадд отодвинул шторку на окне и выглянул наружу. Паровой экипаж катил по улицам района столицы, куда промышленному магнату уровня Маннавида не было никакого резона соваться. До войны эти кварталы были заселены преимущественно так называемым «средним классом» – государственными служащими, мелкими предпринимателями и специалистами всех мастей. Врачами, архитекторами, адвокатами и инженерами. Послевоенная нужда значительно сократило число эльфов, входящих в эту группу населения, и поэтому в район, некогда славившийся своей порядочностью и добрыми традициями, потянулись разнообразные сомнительные персонажи. Художники, писатели, музыканты и, что самое ужасное, актёры. Вся эта довольно праздная публика притащила с собой свой не менее праздный и неопределённый образ жизни. Включая вычурные наряды, шумные пирушки с показным буйством и весельем, сопровождаемые потоками дешёвого алкоголя и многочисленными скандалами и слухами, о которых впоследствии писали все газеты.

Он заметил идущую по тротуару эльфийку. Зрелище по его стандартам было чрезвычайно вызывающим. Она была одета в наряд, смешивающий всё, что только можно. И нельзя – тоже. На ней был кожаный сюртук для верховой езды, коричневый, с синими суконными рукавами. Снизу была пышная юбка, носившая скорее декоративный характер, поскольку длинный разрез спереди открывал её стройные ноги в облегающих брюках. По бокам штанины утягивала шнуровка, а невысокие сапожки на каблуках поблёскивали многочисленными пряжками и застёжками. На голове эльфийки была шляпка, из-под которой в тщательно продуманном беспорядке торчали пряди волос, окрашенные на концах в синие и зелёные оттенки. При ходьбе она изящно опиралась на трость, мужскую по виду. Форма рукояти трости намекала на то, что внутри вполне может быть спрятана рапира.

Образ был совершенно в духе этого района – буйным, безвкусным, возмутительным с точки зрения хорошего тона, и, вместе с тем, волнующим и привлекательным.

Эльфийка внезапно обернулась, словно почувствовала взгляд, заметила отодвинутую шторку за окном экипажа и послала в его сторону воздушный поцелуй. Анлуадд немедленно, словно пойманный на месте преступления мальчишка, отпустил занавеску и откинулся на спинку сидения.

«Актриса», – подумал он.

«Или того хуже – циркачка». Последнее даже более вероятно, если учесть, с какой грацией она двигалась. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что гибкость и грация открывают интересные перспективы в определённой сфере взаимодействия между мужчиной и женщиной, но он поспешил отогнать от себя эту опасную идею. Всё-таки для промышленного магната его уровня появляться в этом районе было слишком рискованно. Очень скоро поползут сначала слухи, потом появятся сплетни в местных жалких газетёнках, затем эти сплетни докатятся до страниц газет более солидных.

Хотя, с другой стороны, зачем приезжать сюда самому? Всегда можно прислать экипаж, не настолько заметный, как его личный «Серебряный призрак», отделанный лакированным красным деревом и хромированной бронзой. Что-нибудь скромное, из главного офиса…

В окошко со стороны водителя деликатно постучали. Затем решётчатая заслонка отъехала в сторону, и послышался голос:

– Прибыли, господин Маннавид.

Экипаж свернул. Анлуадд снова отодвинул шторку. Они въезжали в ворота небольшого особняка. Внутренний дворик уже был заставлен прибывшими ранее машинами.

Они остановились у парадного подъезда. Двигатель издал шипение, сбросив лишнее давление пара. Кузов качнулся, сообщая о том, что водитель покинул своё место, чтобы обойти экипаж и открыть дверцу.

Наконец она распахнулась.

– Прошу вас, господин Маннавид.

Он знал, что водитель, прежде чем предложить ему выйти, уже осмотрел двор на предмет возможных угроз. Шофёр «Призрака», Мирддон, ветеран войны и бывший чемпион столицы по борьбе, исполнял также роль его телохранителя.

Анлуадд вышел, потопал по гравию, разминая ноги.

– Поставь машину, но будь наготове. Если это будет какое-то глупое сборище, я уйду раньше.

Мирддон кивнул. Маннавид направился к входу.

В вестибюле его встретил хозяин особняка, отставной пехотный генерал Инберрон. Старый эльф выглядел величаво и держался с достоинством. По крайней мере, Анлуадд Маннавид не заметил в его приветствии ни малейшего признака подобострастия, хотя по слухам, всё состояние старого вояки не превышало суммы, которую промышленник тратил на содержание прислуги в своей резиденции.

Генерал был одет в простой мундир с повседневными эполетами, без золотого шитья и кистей. О многочисленных наградах напоминала лишь колодка из орденских планок на левой стороне груди. Единственным орденом, который Инберрон позволил себе надеть, была восьмиконечная «Звезда Империи» на чёрной атласной ленте под воротником – высшая награда, которую мог получить эльф за боевые заслуги.

– Господин Маннавид, – приветствовал он магната, склонив голову в выверенном поклоне. – Рад, что вы нашли время посетить наше собрание.

– Для меня всегда огромная честь получить приглашение от героя войны, подобного вам. – Анлуадд даже не старался, чтобы эти слова прозвучали искренне. Генерал не обратил на его тон ни малейшего внимания. Оба понимали, что именно здесь сейчас будет происходить.

Инберрон указал рукой в сторону гостиной.

– Проходите, прошу вас. Мы начнём с минуты на минуту.

Не сказать, чтобы в гостиной было слишком многолюдно. Магнат быстро прикинул количество присутствующих.

«Десятка два всего, двадцать пять – самое большее. Из них условных хозяев, членов «Партии ветеранов», совсем немного, с дюжину. Остальные – промышленники и банкиры».

Он вежливо поклонился знакомым, принял с подноса слуги фужер белого вина. Понюхал и решил воздержаться.

«Серьёзных игроков тоже не слишком много, в основном те, кто только готовится войти в высшую лигу. Скажем, о Лиэндевилле до войны вообще никто не слышал. Не будь у него рыбацких кораблей на севере и чахлых консервных заводиков, он бы так и прозябал в неизвестности. Повезло, просто повезло, когда всё продовольствие оказалось в дефиците».

Анлуадд вспомнил, как даже ему пришлось привыкать к рыбному меню, хотя в обычное время он терпеть не мог морепродукты. Ещё раз понюхал вино и решительно отставил фужер на один из столиков.

«Настоящих, серьёзных бизнесменов тут всего ничего. Вот, например, один из них, идёт сюда и улыбается во всю физиономию».

– Анлуадд Маннавид! – подошедший эльф протянул ему ладонь для рукопожатия. – Хорошо, что ты нашёл время приехать!

– Добрый вечер, Тед, – кисло отозвался на приветствие он, пожимая руку Теддельмиду Глеввину, бывшему судостроительному королю, переключившемуся ныне на производство разнообразных паровых экипажей, машин для сельского хозяйства и строительной техники. – Надеюсь, что твои настойчивые рекомендации принять это приглашение не были своеобразной шуткой. Одной из твоих любимых.

Глеввин ухмыльнулся.

– Ты слишком злопамятен. И чересчур подозрителен. Ума не приложу, как ты умудряешься вести дела, будучи таким параноиком.

– Наоборот. Моя, как ты изволил выразиться, паранойя, позволяет мне успешно избегать ненужных вложений. В том числе – впустую тратить своё время.

– Не переживай. На этот раз твои драгоценные минуты будут использованы с максимальной пользой. Если ты, конечно, не разучился верно оценивать перспективы и потенциальные выгоды.

– О чём ты? Какую выгоду можно извлечь на собрании второстепенной партии, не имеющей ни серьёзного политического веса, ни нормального лидера?

Тедельмидд Глеввин загадочно улыбнулся.

– Потерпи немного. И смотри внимательно. Именно за этим я тебя и позвал.

В гостиную вошёл генерал. Оглядел собравшихся, после чего кивнул одному из присутствующих эльфов, имени которого Маннавид не знал. Тот вышел в боковую дверь. Несмотря на то, что он был в штатском, военная выправка не позволяла ошибиться относительно его прошлого.

Генерал Инберрон прошёл к камину, повернулся к нему спиной и обратился к собравшимся.

– Уважаемые господа! Для нас, членов партии патриотов, большая честь, что вы нашли время и откликнулись на наш призыв посетить это собрание. Скажу прямо, мы рассчитывали на более представительное общество, но что поделать. Видимо, не все на деле так же преданы идее возрождения величия империи.

«Или у них просто больше здравого смысла», – подумал Маннавид и покосился на Глеввина. Тот, однако, встретил вступительное слово хозяина дома вежливыми аплодисментами. Генерал продолжил:

– Не сомневаюсь, что все вы прекрасно осведомлены о положении, в котором ныне находится наша Родина. Уже больше сорока пяти лет минуло со времён позорного поражения, которое мы понесли в последней войне. Многое изменилось с тех пор. Напрягая все силы, эльфы смогли выплатить чудовищную контрибуцию, которую алчные захватчики навязали нам по «мирному договору».

Он подчеркнул презрительной интонацией последнее определение. Соратники по партии поддержали его недовольным ворчанием.

– Кроме этого мы смогли – во многом благодаря гению наших предпринимателей, – генерал вежливо поклонился гостям: – восстановить потенциал экономики, развернуть её на путь укрепления мощи нашего государства. Однако все вы понимаете, что на этом пути мы сейчас упёрлись в преграды, которые не позволяют нам двигаться дальше. В препоны, которые сковывают нас, не позволяя обеспечить нашим детям, всем последующим поколениям эльфов то будущее, которого они достойны. Которого все мы заслуживаем.

Анлуадд Маннавид прикрыл глаза.

«Нет, Тед, это всё-таки твоя очередная глупая шутка. Ещё пять минут подобной патриотической трескотни, и я отправлюсь домой. Плевать мне, как это будет выглядеть».

– Все вы знаете, что нынешняя система верховной власти уже давно перестала быть эффективной. Пост канцлера, учреждённый на замену императорской власти, был создан, как заявлялось, «в качестве временной меры». Во многом под влиянием дурного управления предыдущего императора, Гильэтвина. Все мы помним и понимаем, что его душевная болезнь лежала в основе многих ошибочных решений, которые привели нас к катастрофе. Однако должен спросить вас – разумно ли было из-за порочности одного эльфа отказываться от системы государственной власти, которая прекрасно служила империи на протяжении столетий? Уместно ли отказываться от спичек и сидеть в темноте, основываясь только на опасении, что они могут оказаться в руках одного неуравновешенного субъекта? То, что пост канцлера сработал во время переходного периода – несомненно. Однако сейчас он превратился в тормоз на пути прогресса. Вместо, по сути, клерка, заведующего исполнительной властью в империи, нам сейчас жизненно необходим лидер. Кто-то, имеющий собственное видение пути, представление о будущем, которое мы хотим построить. Некто, кто готов вложить всю свою энергию не в очередной отчёт перед Высшим Советом, а в действия ради достойного грядущего для всех эльфов.

Маннавид сделал движение к выходу, Глеввин успел поймать его за рукав. Прошептал на ухо:

– Задержись ещё немного. Просто поверь – это того стоит.

Анлуадд прошипел в ответ:

– Что ты несёшь? У этих болтунов никогда не было даже приличного оратора, а этот старый пень рассуждает о кандидатуре на пост императора.

Тедельмидд приложил палец к губам с многозначительным видом. Генерал меж тем продолжал вещать:

– Уважаемые господа, наша партия, «Партия ветеранов», настаивает на том, что пришло время кардинальных изменений. Мы не собираемся бороться за места в Совете, чтобы проводить там какие-то законы. Например, о том, сколько молока или хлеба должно входить в талоны на питание для эльфов, которые потеряли свою работу из-за того, что канцлеру не хватает мужества защищать интересы нашей страны на международной арене. Нет, мы планируем полностью изменить нынешний порядок вещей. Мы хотим вернуть нашей великой Родине цель, смысл существования, будущее, которого она достойна. Ради того, чтобы познакомить вас с перспективами этих перемен, мы и собрали вас сегодня здесь. Да, нам потребуется ваша поддержка и влияние. Но будущее, которое мы хотим построить, наверняка будет достойным призом и для вас.

Инберрон сделал жест в сторону боковой двери:

– Для начала позвольте представить вам нашего кандидата. Госпожа Арвеллина Мидиртродд!

Дверь отворилась.

Появившаяся в гостиной эльфийка производила необычное впечатление. То, что она была молодой, высокой и красивой, несомненно имело своё значение в собравшемся мужском обществе. Однако чувствовалось что-то ещё, едва заметное, окружавшее её, словно магическая аура, нечто, что почувствовали все присутствовавшие при её появлении.

Сила и уверенность.

Анлуадд немного откинул голову и повернулся в сторону Глеввина. Тед наклонил ухо к его губам.

– Мидиртродд? Из тех самых?

– Да.

– Странно. Я не слышал, чтобы у адмирала была дочь.

– Он её дядя. Отец Арвеллины – младший брат адмирала. Тоже военный моряк. Она родилась в самом начале войны, уже после того, как тот отправился с флотом на Латтфераин.

– Он жив? Я имею в виду – отец?

– Нет. Ильбакант Мидиртродд был одним из тех капитанов, кто отказался выполнить приказ о капитуляции флота. Его фрегат расстреляли и потопили на рейде Судгеата. Со всеми, кто был на борту.

Меж тем Арвеллина негромко поблагодарила генерала и обратилась к собравшимся:

– Дорогие соратники и уважаемые гости!

Анлуадд Маннавид почувствовал, как против своей воли затаил дыхание. Звучный, мелодичный голос молодой эльфийки не просто заполнил гостиную. Казалось, что она обращается лично к нему, проникает в его ум и сердце, будто все присутствующие выпадают из этого очень личного, почти интимного разговора.

– Я безмерно рада, что вы нашли время прийти сюда. Это большая честь для нас – меня и моих товарищей по партии. Кроме того, я уверена, что сегодняшняя встреча будет иметь большое значение и для вас тоже. Сегодня мы намерены заявить – и вы станете первыми эльфами, кто узнает об этом – что «Партия ветеранов» готова взять на себя то, на что до сих пор не решилась ни одна сила в империи. Мы, патриоты, с гордостью объявляем, что будем добиваться возвращения нашей стране её утраченного достоинства. Мы берём на себя бремя тех задач, подступиться к решению которых пока ни у кого не хватало духа. Мы же заявляем, что нам эта ноша не просто по силам – для нас она желанна и легка. Принимая на себя ответственность за будущее нашей великой державы, за судьбу народа эльфов, мы с готовностью откликаемся на зов, обращённый к нашей гордости. В этом голосе, который призывает нас к немедленным действиям, сливается наследие нашей расы, её героическое прошлое и надежда на великое будущее. Мы больше не можем игнорировать этот призыв, звучащий в наших сердцах, поэтому с этого момента мы начинаем действовать. Я уверена, что этот же зов наших великих предков, их воззвание к нашей воле звучит в сердцах миллионов эльфов. Мы надеемся – с вашей помощью – дать этому зову конкретное имя и облечь его в реальные действия.

Арвеллина с достоинством поклонилась. Все присутствующие зааплодировали. Маннавид какой-то частью рассудка подивился той энергии, с которой хлопал он сам. Эта женщина действительно обладала над всеми присутствующими особой властью. Даже внешность её не оставляла равнодушным. Уже вступившая в возраст очаровательной женственной зрелости, выше среднего роста. Серые глаза, вьющиеся тёмно-каштановые волосы, правильное лицо с высокими скулами. Густые прямые брови, изящные губы. Строгое тёмное платье с высоким воротником не скрывало, а скорее подчёркивало стройность и гибкость фигуры. Двигалась она с плавной грацией, каждый жест был точным и законченным.

Анлуадду не потребовалось много времени, чтобы понять – эта аура, которая обволакивала её, была подобна той, что окружает коронованных особ, первых лиц любого государства. Только там это обычно было внешним проявлением, чем-то, существовавшим отдельно от личности. Арвеллина же обладала этим достоинством сама по себе, без присуждения и провозглашения особого статуса, титула. Власть, право повелевать, вести за собой, казались её природным, естественным качеством, полученным как нечто неотъемлемое, само собой разумеющееся.

Она продолжила свою речь.

– Во-первых, я и мои товарищи заявляем вам, что мы намерены добиваться пересмотра действующей системы государственной власти в империи. Пост канцлера утратил смысл. Он был создан, как должность на время переходного послевоенного периода. Для нас сейчас очевидно – это время прошло. Сохранять этот огрызок, суррогат нормальной исполнительной власти означает лишь замораживание существующего ущербного порядка вещей. Оставлять на постоянной основе временный пост – то же самое, что сидеть на стуле с отломанной ножкой и утверждать, что на самом деле всё так и задумывалось, что этот порядок вещей является наиболее естественным.

По гостиной пробежал смешок.

– Во-вторых, одновременно с упразднением поста канцлера мы намерены инициировать проведение выборов нового императора. Мы убеждены – только личность с твёрдым видением будущего может иметь право руководить империей. Не реагировать, как сейчас, на возникающие проблемы и мелкие неурядицы, а вести страну твёрдым курсом – как капитан ведёт корабль сквозь непогоду.

Новые аплодисменты.

– В-третьих. Мы намерены решить проблему так называемых «рабочих движений». По нашему убеждению, вся эта деятельность связана с тем, что трудящиеся эльфы утратили ориентиры в жизни. Они не видят будущего, цели, к которой могли бы стремиться, поэтому погрузились в заботы о достижении сиюминутных выгод. О выживании – своём и своих семей. Уверена, что если мы сможем показать им перспективу, тот мир, ради которого стоит трудиться, для достижения которого можно даже пойти на уступки и смириться с временными сложностями – ради такой цели наши соотечественники будут готовы поступиться эгоистичными интересами. Тем более, что коренная перестройка экономики империи создаст множество новых рабочих мест, так что дело найдётся всем – рабочим, чтобы трудиться и вам, господа – чтобы строить новую, возрождённую империю, новый порядок.

На этот раз она остановила начавшиеся аплодисменты взмахом ладони. Величественным и не допускающим возражений.

– Кроме того вам, предпринимателям, основе и опоре могущества страны, её становому хребту, я могу пообещать следующее. Грядут большие перемены. В политическом укладе. В экономике. Во внешней политике. Мы больше не намерены поддерживать беззубую политику нынешнего правительства, пренебрегающего интересами собственной страны в угоду тем, кто когда-то попытался раздавить нашу гордость военной силой. Мы не намерены также мириться с ситуацией, когда эльфы оказываются подчас расой второго сорта в собственной стране. После прихода к власти «Партия ветеранов» непременно обратит своё внимание на приведение к правильному балансу соотношения капиталов и производственных мощностей, находящихся в руках эльфов и богатств, сосредоточенных в руках прочих рас. Мы убеждены, что чудовищные диспропорции, сложившиеся в некоторых отраслях в пользу народов, которые никогда не вносили должного вклада в развитие империи, в строительство её могущества и процветания – все эти дисбалансы должны быть исправлены. Ради благополучия всех и ради достижения мира и гармонии в империи.

На этот раз аплодисменты прервать было невозможно. Все присутствующие без труда догадались, на кого именно намекала Арвеллина. Любой предприниматель с радостью приветствовал слова, за которыми угадывалась фраза «передел рынка».

Пока вокруг хлопали в ладоши, Маннавид снова наклонил голову в сторону Глеввина.

– Почему я о ней ничего не слышал? Ведь ни звука прежде не было, верно?

Тедельмидд кивнул.

– Почти так. После войны она до двадцати лет воспитывалась в закрытой школе при одном из монастырей Бриммердаля. Сам знаешь, какая это глухомань. Затем училась в университете, только не здесь, в столице, а в Лейделлионе. У неё, кстати, три учёные степени. Одна по международному праву, другая – по истории экономики. Так что репутация в определённых кругах у неё весьма высокая.

– А третья?

– Что третья?

– Ты сказал – «три учёные степени». Какая третья?

– А! Третья, ну – она нам с тобой не слишком интересна. Чересчур академическая область.

– И всё же, выкладывай.

– Материально-энергетическое взаимодействие.

– Серьёзно? Магия?

Тед хмыкнул.

– Ты же прекрасно знаешь, насколько это неточное и грубое определение. Она изучала вполне конкретную дисциплину, никаких пассов руками, знаешь ли.

– Ну – возможно. Что ещё о ней известно?

– Десять лет проработала в дипломатическом ведомстве. Если тебя интересует совсем близкая история, то последние пять лет она занимала разные должности в торговом консульстве в столице Эрдина, Линнедаге.

– Что знаешь о семье? Привязанности, слабости?

Тедельмидд Глеввин посмотрел на него, как на идиота.

– Ты говоришь так, будто собираешься ей манипулировать. У тебя что, и правда есть глупая иллюзия, что это хоть кому-то под силу?

– Тогда скажи мне, какого демона мы тут делаем? Или ты предлагаешь слепо довериться личности, на которую мы повлиять не в силах? По-твоему, это разумная инвестиция?

– Отнюдь. Я утверждаю лишь, что закрыть глаза на возможность такой инвестиции было бы невероятной глупостью. В конце концов, я не призываю тебя переписать на её имя всё своё состояние. Лишь обращаю твоё внимание на очевидный потенциал. Всё остальное – вопрос торга и договорённостей. Как обычно.

Маннавид кивнул. Действительно, дальнейшее относилось к области переговоров. В случае чего всегда можно будет выйти из проекта. Обычные коммерческие риски, не более. Оставалось только разобраться в деталях.

Арвеллина заканчивала своё выступление.

– Уважаемые господа! В следующие несколько недель мы проведём ещё ряд встреч. Возможно, они будут отличаться составом участников. Возможно, что какие-то вопросы разумнее будет обсудить с кем-то из вас с глазу на глаз. В одном могу заверить всех – перемены состоятся. Мы уже начали действовать и в ближайшие месяцы вы увидите не фантазии или прожекты, а конкретные планы, которые вы сможете поддержать. Или наоборот – отступить в сторону. Что поделать, такую вероятность мы учитываем тоже. Но могу заверить – это не заставит нас отказаться от наших намерений, наших целей, нашей мечты. Просто добиваться их воплощения мы будем рука об руку с другими. С теми, чьи сердца не смогли противиться зову гордости, исходящему от предыдущих поколений эльфов. Во имя нашего общего великого будущего.

Она сдержано поклонилась под рукоплескания собравшихся. Генерал Инберрон выступил вперёд и склонился перед Арвеллиной Мидиртродд в таком поклоне, словно она уже была его императрицей. Никто из присутствующих даже не усомнился в уместности подобного жеста. Анлуадд Маннавид заметил, что в уголках глаз ветерана поблёскивали слёзы.

«Что ж, с одним тут не поспоришь», – подумал он, аплодируя вместе с остальными.

«Очевидный потенциал».

 

Гости и участники собрания разошлись. Остался лишь сам хозяин дома и Арвеллина. Персона, с которой она намеревалась встретиться, не должна была попасться на глаза никому из посторонних.

Пока, по крайней мере.

В дверь кабинета постучали, и вошёл генерал Инберрон.

– Госпожа Мидиртродд, он здесь.

Она кивнула. Генерал отступил в сторону, пропуская посетителя. В комнату вошёл Руддрайг Бриттгерн.

Арвеллина поднялась ему навстречу.

– Добрый вечер. Рада вас видеть.

Бриттгерн подошёл к ней, почтительно поклонился и поцеловал руку.

– Госпожа Мидиртродд.

Отставной генерал сделал приглашающий жест в сторону кресел возле круглого столика.

– Прошу вас. Час поздний, поэтому давайте сразу перейдём к делу.

Все расселись. Бриттгерн устроился удобно, перебросил ногу на ногу. Арвеллина откинулась на спинку кресла и разглядывала его, слегка склонив голову. Инберрон начал с извинений.

– Господин Бриттгерн, надеюсь, что вы не в обиде. Мы ценим вашу помощь, но сейчас, на этапе завоевания поддержки… Не все одобрят наш с вами союз.

Руддрайг кивнул, не сводя с неё глаз.

– Не беспокойтесь, генерал. Мне, чтобы спать спокойно, совсем не обязательно видеть своё лицо на первых полосах газет. К тому же это обычное свойство общественной морали, а точнее говоря – лицемерия. Все понимают, что нужно вывозить нечистоты, но не каждый готов этим заниматься.

Мидиртродд спокойно выдержала его взгляд, затем ответила, немного растягивая слова.

– Общественная мораль – весьма пластичная субстанция. Пройдёт совсем немного времени, и вы из маргинального движения превратитесь в опору империи. Для меня же важно лично подтвердить, что все договорённости между вами и «Партией ветеранов» остаются в силе. Более того, мы намерены расширить наше сотрудничество. На взаимовыгодной основе, разумеется.

– Рад слышать.

– Что касается вашего нынешнего статуса – увы, но генерал прав. Наши потенциальные спонсоры слишком дорожат публичными предрассудками. В компании открытых националистов они будут чувствовать себя не в своей тарелке.

Бриттгерн развёл руками.

– То, что они называют национализмом, имеет иное, вполне благопристойное название – гордость. Мы всего лишь намереваемся разбудить это чувство в сердцах всех эльфов.

– Так же, как и мы.

– Что ж, прекрасно, – генерал почесал висок. – Господа, прежде, чем мы двинемся дальше, я должен задать один вопрос. Простите, Руддрайг, если он покажется вам неприятным. Госпожа Мидиртродд, вы уверены, что мы должны отказываться от потенциала поддержки некоторых кланов гоблинов? Многие из них также недовольны текущим положением дел в империи и…

– Нет.

Это прозвучало, как удар стального клинка. Глаза Арвеллины холодно мерцали. Генерал не выдержал её взгляда и потупился.

– Генерал, прошу вас, – эта фраза прозвучала значительно мягче. – Я не ставлю под сомнение ваше стремление добиться наших общих целей. Но при этом не вижу смысла в лавировании. Да, мы можем вступить сейчас во временный союз с кем угодно. Обрести благодаря этому тактическое преимущество, увлечься политическим маневрированием. Только зачем? Наша общая цель вполне ясна и очевидна. Величие империи эльфов. Эльфов, господа. Можно отправиться к ней через лабиринт интриг или пойти напрямую, пробив мешающие нам стены. Не знаю, как вам, но мне прямой путь кажется предпочтительным вариантом.

– Но не отпугнёт ли это от нас умеренных сторонников?

– Господин Инберрон, история учит нас, что куда больший вред способна нанести нечёткая позиция лидеров, возглавляющих перемены. Народ в массе своей и особенно его «умеренная часть» – это те, кто не готов самостоятельно определять цели, к которым должно стремиться государство. Для душевного комфорта им важно лишь понимать, что именно произойдёт после периода перемен и насколько он затянется. Эту часть населения заботит только вопрос, как быстро они смогут вернуться к своему обычному существованию, и будет ли оно более комфортным, чем сейчас. Вот и всё. Дайте им чёткую картину будущего и конкретный срок, когда оно наступит – и ни одна живая душа не поинтересуется деталями процесса.

Бриттгерн улыбнулся и кивнул. Арвеллина продолжила, глядя на него.

– Кроме того, здесь есть принципиальный момент. Господа, опираясь на величие предков, мы не должны закрывать глаза на их ошибки. Надеюсь, что помимо политической борьбы, вы находите время интересоваться новыми научными идеями? Вы слышали о теории эволюции?

Генерал кивнул, а Бриттгерн сложил перед собой пальцы и ответил:

– Разумеется. Весьма претенциозная концепция, вам не кажется?

– Отнюдь. Она достаточно неплохо проясняет белые пятна в развитии естественных процессов. Более того, сами авторы с её помощью прослеживают возникновение своей собственной расы – людей.

– Не считаете же вы, что она способна объяснить приземлёнными процессами возникновение эльфов?

– Разумеется, нет. Хоть теория творения сейчас и находится под постоянной критикой, никто так и не смог предложить ей сколько-нибудь разумной альтернативы. Если логику возникновения людей от животных как-то возможно проследить – через сходство строения скелета, зубов и так далее – то покажите мне хотя бы одного потенциального кандидата на роль предка нашей расы? Или гоблинов?

Арвеллина хрустнула пальцами, разминая кисти рук.

– Однако мы здесь собрались не для научного диспута о происхождении видов живых существ. Я хочу обратить ваше внимание на другой аспект теории эволюции, а именно – борьбу за существование. Эта часть представляется мне наиболее значимой во всей этой концепции, тем более, что она подтверждается банальным здравым смыслом. Кто занимает главенствующее положение в определённой среде обитания? Самый грозный хищник. Кто получает возможность оставить потомство, продолжить свой род, добиться успеха и процветания своего вида? Тот, кто наилучшим образом приспособился к условиям среды своего обитания. Вам не кажется, что через призму такого подхода некоторые события нашей истории обретают новое значение? Скажите мне, господа, вы помните из истории о временах первой экспансии эльфов на острова архипелага Латтфераин?

Оба мужчины кивнули.

– Хорошо, тогда вы непременно должны знать о том, что помимо гоблинов наш народ столкнулся там с племенами дикарей – примитивной разновидностью человеческой расы. А теперь скажите мне – есть в истории свидетельства того, что эта ветвь людей как-то повлияла на судьбу эльфов?

Собеседники промолчали, Арвеллина удовлетворённо кивнула.

– Разумеется, нет. По простой причине. Племена дикарей были полностью уничтожены в ходе экспансии.

Она устроилась удобнее, расправила плечи и продолжила.

– Теперь вернёмся к другой части истории – прибытию людей из-за океана. Ответьте мне – что принесло расселение человеческой расы на островах Доллеан нам, эльфам? Выгоду или поражение?

Ответ был очевиден. Генерал только развёл руками, Бриттгерн так же молча улыбнулся. Разговор с этой женщиной ему определённо нравился. Арвеллина продолжила.

– Представьте на секунду, что наши предки вместо проявленного гостеприимства просто уничтожили бы незваных визитёров. И продолжали бы топить их корабли всякий раз, когда они пытались высадиться на наших берегах. О, я вовсе не призываю к тому, что задачей эльфов было отправиться за океан и истребить весь род людской. Мы вполне могли бы жить и даже взаимовыгодно сотрудничать. Процветая при этом каждый в своей части мира. Это вполне простая и понятная идея – территориальное доминирование, ареал обитания. Ни один лев не одержим идеей уничтожения всех остальных львов – до тех пор, пока они не нарушают границу его территории.

Она горько усмехнулась.

– Очень жаль, что предыдущие поколения эльфов не додумались до подобной теории столетия назад. Это позволило бы им избежать массы ошибок.

Некоторое время она молчала, затем продолжила.

– Игнорирование законов природы, господа – весьма опасное развлечение. Если мироздание демонстрирует нам правило, что выживает сильнейший или наиболее приспособленный – вот первый урок, который следует принять на веру. Именно поэтому я настаиваю на том, что целью нашей политики должно быть не уравнивание в правах с остальными странами региона. Нет, наша задача – достижение безоговорочного доминирования. Наши правила, наш диктат должны стать единственными законами для этой части мира. Неважно, о чём будет идти речь – о размере торговых пошлин или о нашем праве на Дом Великой Богини.

В её глазах разгорался хищный огонь.

– То же самое относится и к гоблинам. Дело не в том, насколько они хороши или плохи сами по себе. Или в том, какие заслуги и какой вклад в историю империи они могут привести в оправдание своего существования. Сам факт их наличия, третьей разумной расы, третьей силы, обитающей на территории, принадлежащей эльфам, всегда будет фактором риска. Скрытой угрозой для всех последующих поколений эльфов. Этот фактор или, как вы выражаетесь, господин Бриттгерн – «вопрос гоблинов» – должен быть исключён из дальнейших расчётов. Так или иначе.

Руддрайг кивнул.

– Я не просто согласен, госпожа Мидиртродд, я готов подписаться под каждым сказанным вами словом.

– Что ж, превосходно. Раз по принципиальным вопросам между нами расхождений нет, можно приступить к обсуждению плана ближайших действий. Согласны?

– Вполне.

– Раз уж мы все сходимся в том, что перемены необходимы, стоит ли откладывать решительные действия до момента возникновения «удобного случая»? Полагаю, что эта отговорка больше подходит дешёвым оппортунистам, которые просто ищут удобного повода ничего не делать.

– Абсолютно согласен.

– Думаю, что настало время предпринять конкретные шаги для управляемой дестабилизации ситуации. Лучше уж мы будем контролировать процесс, чем дожидаться удобного случая, сидя на берегу. Господин Инберрон?

– Да?

– Сможем ли мы в ближайшие недели организовать повод для массового, заметного выступления? Скажем, большой митинг на центральной площади?

Генерал задумчиво посмотрел в потолок.

– В Совете намечается обсуждение вопроса о сокращении льгот для ветеранов. Думаю, что это подходящий повод. Да, определённо.

– Превосходно. Нужно будет добавить ещё несколько общественно значимых тем, чтобы привлечь максимальное внимание. Сможем предложить что-нибудь, связанное с коррупцией? Массы всегда так живо реагируют на эту тему.

– Думаю, что-нибудь найдём. По нынешним временам это не будет большой проблемой. Но нам потребуется раздуть соответствующий скандал в прессе.

– Я позабочусь об этом – с вашей помощью, разумеется. Желательно, чтобы во всех этих скандалах оказались замешаны гоблины. Крупные фигуры, снять которые с игрового поля желают наши сегодняшние гости. Тогда у нас не возникнет проблем с привлечением их связей в газетах.

Инберрон кивнул.

– Есть пара подходящих кандидатур. Ими можно без ущерба пожертвовать.

– Отлично. Господин Бриттгерн, нам также понадобиться ваше участие. Увлечённая молодёжь, не слишком отягощённая жизненными проблемами. Идеалисты. В вашем «Союзе действия» найдутся такие?

Руддрайг расплылся в улыбке.

– Для меня честь, госпожа Мидиртродд, что вы так хорошо осведомлены о движении, которое я имею честь представлять.

– Недостаточная осведомлённость о деталях, господин Бриттгерн – это роскошь, которые мы сейчас не можем себе позволить. Так что скажете? Честно, без любезностей?

Он припомнил недавний митинг в университете.

– Думаю, что у меня есть всё необходимое. Да, есть. Определённо.

 

Дом Бриттгерна затаился на окраине, в тихом районе, больше напоминавшем небольшой сельский городок, чем квартал мегаполиса. Что неудивительно, ведь ещё столетие назад здесь были фермерские предместья столицы. Затем, во время индустриализации, когда её опоясали промышленные предприятия, сюда дотянулась городская инфраструктура – пригородные поезда, шоссе и газовое освещение. Бывшие поля и огороды застроились жилыми домами для рабочих и их семей, но здесь, на месте бывших деревень и небольших городков, жизнь сохранила черты уютного сельского очарования.

Он сошёл с последнего поезда, пришедшего с центрального вокзала столицы. Локомотив, устало выдыхая остатки пара, повлёк вереницу вагонов в депо. Через несколько часов, отдохнув и набравшись сил, они снова вернуться на линию и повезут тысячи эльфов из пригорода к местам их работы. Примерно в таком духе Руддрайг отвечал на расспросы своих детей о том, «что делают поезда по ночам?».

Бриттгерн какое-то время постоял на платформе, наблюдая, как красные огоньки последнего вагона состава скрываются за поворотом. Потом поднял голову и посмотрел на одинокий фонарь у спуска с перрона. Тот подмигнул ему голубоватым язычком пламени из-за толстого, неровного стеклянного колпака. Руддрайг подмигнул ему в ответ. Ему очень нравилось, как прошёл нынешний день, поэтому он был готов улыбаться и подмигивать кому угодно.

Даже фонарю.

Он спустился с платформы, пересёк небольшую, вымощенную булыжником площадь и направился в боковую аллею, ведущую к его дому.

Было темно, газовые фонари, стоящие на перекрёстках, не могли дотянуться светом до большей части улицы. Однако ему это не мешало. Бриттгерн жил тут настолько давно, что знал каждую выбоину и кочку наизусть. Вот тут, например, криво лежал камень, ограждавший канаву между тротуаром и дорогой. Он предусмотрительно сделал шаг в сторону. А вот здесь над дорожкой низко нависала ветка старого ясеня, выбравшаяся из-за забора. Он уклонился от чёрной тени.

Весна ещё не вступила в пору буйства, поэтому многие деревья вместо сплошного контура оставляли на фоне неба спутанный рисунок из голых чёрных ветвей. Однако сомневаться в пробуждении природы не приходилось – воздух был полон аромата влажной тёплой земли и смолы.

Его коттедж стоял за низким заборчиком из грубо отёсанных известняковых блоков. Руддрайг не глядя нашёл рукой деревянную калитку, открыл её. Петли спели короткую, знакомую до последней ноты арию скрипа. Единственным слабым пятном на фоне фасада светилось окно гостиной.

Когда он вошёл, жена подняла на него глаза от книги и улыбнулась. Её светлые волосы уже были расчёсаны и заплетены в косу для сна. Да и одета она была в тёплый халат поверх ночной рубашки. Руддрайг зашёл за спинку кресла, обнял жену сзади за плечи, чмокнул в щёку:

– Привет, милая.

Морвэйна Бриттгерн обхватила ладонью его предплечье, запрокинула голову наверх, подставляя губы для поцелуя. От её волос исходил слабый аромат фиалок.

Он поцеловал её, а она погладила его по щеке и спросила, глядя снизу вверх:

– Всё получилось?

Руддрайг расплылся в улыбке и поцеловал жену ещё раз.

– Да.

Она улыбнулась в ответ.

– Хорошо. Ты голоден?

Он отмахнулся.

– Нет.

Морвэйна закрыла книгу.

– Тогда спать?

Уже в спальне, умываясь и готовясь ко сну, он вкратце рассказал ей, как прошла встреча. Морвэйна, забравшись в постель, слушала, иногда задавала вопросы. Когда Бриттгерн прошлёпал босиком по холодному полу и нырнул под одеяло, она тут же пристроилась к его боку, положила голову на плечо. Руддрайг закончил рассказ:

– Вот так всё прошло. И знаешь, милая – думаю, что Арвеллина Мидиртродд именно та, кто нам нужен. Я пока не до конца понимаю её настоящие намерения, но чувствую, что в главном мы сходимся. Наконец-то мы сможем перейти от возни на задворках к настоящим действиям. К нашей борьбе.

Он погладил жену по волосам. Та в ответ пробежалась лёгкими касаниями пальцев по его груди. Выдохнула негромко:

– Это хорошо. Давно пора. Ты же знаешь, как я боялась, что наши дети вырастут в мире, где никто не помнит о гордости. Что будут стыдиться того, кто они есть. Что какие-то люди или хуже того – гоблины – будут указывать им, как поступать. Будут нанимать на работу, платить за неё гроши. Что наши дети будут зависеть от воли этих чудовищ. Хватит того, что они смогли унизить нас. Мы были самонадеянны и беспечны, мы заслужили такой урок. Но меня всегда убивало – ты же знаешь – что детям тоже придётся расплачиваться за наши грехи.

Руддрайг наклонил голову, поцеловал жену в макушку.

– Уже скоро, милая. Совсем скоро. Мы всё изменим.

Он почувствовал плечом, что она улыбается. Потом Морвэйна вздохнула и ещё сильнее прижалась к мужу.

– Я верю тебе, Руд. Но смотри – ты обещал. И не только мне, нашим детям тоже.

– Обещал. Всё скоро исполнится. Совсем скоро. Спокойной ночи, милая.